На своем рубеже
На перроне вокзала лихо плясал молодой новобранец. Веселый, улыбчивый, ловкий. Сыпал дробь каблуками, прихлопывал в ладоши, по кругу ходил на руках. Столько удали, смелости, силы было в этом парнишке!
– Поддай еще, Петя! Не осрамись! – взбадривали хуторские ребята.
– Последний разок я с вами! А потом хоть лихом поминайте! – крикнул в ответ, шаловливо подбоченился, пошел петухом вокруг девчонки в ситцевом платьице.
Круг шире раздался. Молодые и пожилые зачарованно глядят на пляску, вполголоса делятся меж собой:
– Петька Казарницкий на спор танцует с девчонкой.
А он откровенно и щедро улыбался, плясал.
Лет десять прошло. Ваня Филатов вернулся в свой хутор, как и до войны пахал, сеял, косил. Как-то довелось убирать хлеб во второй бригаде колхоза «Светлый путь». Шел первым. Еще бы! Он этот комбайн в прошлом году получил, обкатал, по весне снова до гаечки прощупал и подтянул. Чувствовал силы в себе, мастерству своему цену знал, решил: иду на рекорд! Вдруг в колхозном и районном бюллетенях второй фамилией за Филатовым стали писать Казарницкий П. Иван подналег, заполночь прихватывает, на первой зорьке встает, а разрыв в показателях с Казарницким сокращается. Вот досадато. Слышал он о нем раньше, знаменитом комбайнере, но не ожидал такой дерзости – без руки, говорят, он. А расспрашивать о сопернике подробности неудобно.
Однажды дождичек собрал всех на полевом стане. Прямо на Филатова идет мужчина среднего роста, с гвардейским значком на лацкане пиджака, с правым пустым рукавом. Мелькнула первая мысль: участник войны. А он улыбнулся откровенно и щедро, сказал:
– Молодец, полчанин! Я рад за тебя.
И вспомнил Филатов того парнишку на перроне. В один день уходили на службу, перед самой войной. Вскрикнул:
– Петька! Казарницкий!
Схлынула первая хмель радости. Разговорились. Каждый поведал свою суровую правду об этой войне.
Спокойный, покладистый, тихий Ваня Филатов вел по дорогам войны грузовик. Тут, под Сталинградом, он обслуживал авиационный полк. В сентябре известное всему миру «кольцо» еще не замкнулось. Лютой яростью бесились фашисты: Волгу видели, а достать до нее не могли. Простой русский парень Иван Филатов и тысячи таких же ребят не пускали немца на Волгу и намертво замыкали «кольцо».
Полчаса успел прикорнуть. Лейтенант подбежал: «Ваня, гони! Бензин в самолетах кончается!». По бездорожью, под минометным обстрелом гнал Ваня.
Накрепко завязал «сталинградский мешок», погнал грузовик под Ростов, под Курск, за границу. У рейхстага стряхнул пыль с гимнастерки, возвратился в родной хуторок, сел на трактор. Ездит и ходит с тех пор одной дорогой, дорогой хлеба.
На зависть удачлив и смел был танкист Петя Казарницкий.
Пока Ваня Филатов сжимал «кольцо», Петя Казарницкий ломал хребет Манштейну. Этого стратега Гитлер прислал сюда для выручки Паулюса из «мешка». Дал ему отборную армию, сильную технику, артиллерию.
Там, где Петя сеял до войны и сеет нынче хлеба, там проходила линия фронта. На этом рубеже в декабре сорок второго разыгралось решающее сражение. На линии Васильевка-Громославка-Нижнекумский-Верхнекумский, названной впоследствии «Рубежом мужества», была разгромлена группировка Манштейна.
Немцы взломали фронт, клином врезались в наши окопы, предполагая потом расширить свой клин. Петя на своей «тридцатьчетверке» раздавил немецкую танкетку, помчался догонять головной танк. Головной вдруг задымил, закружился на месте. Петя увидел пушку, увильнул от прямого попадания. Решил сманеврировать: сменил курс, на спуске в лощину развил скорость, неожиданно повернул на пушку. Вдавил ее в землю, начал расстреливать убегающий расчет. И тут его подбили. Загорелись баки с горючим, взорвался боезапас в танке, экипаж погиб. Петр без руки, залитый кровью, оглушенный открыл передний люк, вылез.
– Значит, мы с тобой, Петя, на одном рубеже стояли в сорок втором?
– На одном, Ваня. На этом вот, на каком сейчас стоим.
Хлопнул по плечу, улыбнулся.
Более тридцати лет стоят на своем рубеже лучший механизатор колхоза «Светлый путь» Петр Иванович Казарницкий и лучший механизатор районного объединения «Сельхозтехника» Иван Григорьевич Филатов. К бывшим наградам прибавились трудовые: ордена, медали. И, если мерить жизнь не годами, а делами, то прожили они по две жизни.
Н.Степанов.
«Путь Октября»
№ 55 от 8 мая 1975 года
09.05.2026г.